Знакомьтесь, Борис Родос: за садистские подходы его называли «выродок Сталина»

Борис Родос был одним из тех, кто выбивал признание у бывшего всесильного Николая Ежова. Несколько лет он провел на посту заместителя начальника следственной части – сначала ГУГБ НКВД, потом НКГБ СССР.

За период 1938-1941 гг. лично допросил с особой жестокостью многих видных деятелей партии, ученых, писателей.
«Выродком» Родоса назвал Хрущев в 1956 г. накануне оглашения тому приговора. И в этих словах была правда. Состраданием сталинский палач не отличался.

Берия получал ему и А. Эсаулову «особые задания», например, избивать приговоренных к расстрелу перед исполнением приговора, говоря: «Перед тем как им идти на тот свет, набейте им морду».

Выбивать признания Родос учился у Ежова. В 1956 г. в прошении о помиловании Родос писал, что Ежов был первым, кто в его присутствии избил заключенного. Через некоторое время сам Родос будет избивать бывшего начальника.

По окончании следствия по делу Ежова Родос был награжден орденом Красной Звезды – «за выполнение ответственных заданий правительства».

Родос поймал и беглого наркома внутренних дел Украины Успенского. Тому в свое время советовал бежать предчувствовавший скорый арест Ежов.

«Работал» Родос в одном из самых страшных мест сталинской эпохи – пыточной Сухановской тюрьме. Ею пугали даже заключенных Бутырки. В ней были разного рода карцеры и даже специальные приспособления для пыток.

Мейерхольд и Бабель

На счету Родоса – расправы над знаменитым режиссером Всеволодом Мейерхольдом и писателем Исааком Бабелем. Последнего арестовали по делу Ежова. Он под пытками обвинил писателя в шпионаже в пользу Англии.

Писатель провел в Сухановской тюрьме три недели, начиная с 16 мая 1939 года. Его допрашивали попеременно несколько следователей, в том числе и Родос. На допросах Бабель признался в связях с французской и австрийской разведками, участии в террористической деятельности. На суде он отверг обвинения и сказал, что виновным себя не признает. Но на приговор это не повлияло.

Через пять дней после ареста Бабеля в Сухановскую тюрьму был привезен Мейерхольд. Его письмо об избиениях широко известно. Уже пожилого режиссера били резиновым жгутом, ему угрожали: «Не будешь писать, будем бить опять, оставим нетронутыми голову и правую руку, остальное превратим в кусок бесформенного окровавленного тела».

Партийные деятели

Родос допрашивал членов Политбюро С. Косиора и В. Чубаря, кандидатов в члены Политбюро П. Постышева и Р. Эйхе, генерального секретаря ЦК ВЛКСМ А. Косарева, секретарей обкомов и многих других видных деятелей, впавших в немилость.

Эйхе был уже приговорен к расстрелу, но Родос, Берия и Эсаулов продолжали выбивать у него признание в шпионаже. Били его резиновыми палками, выбили глаз, но Эйхе все равно не признавался. Только после очередного избиения Берия приказал увести заключенного на расстрел.

На жестокость Родоса даже пытались жаловаться Сталину. В феврале 1940 г. заведующий отделом руководящих комсомольских органов ЦК ВЛКСМ И. Белослудцев описывал, как проходил допрос:

«Я извивался, катался по полу и наконец увидел только одно зверское лицо Родоса. Он облил меня холодной водой, а потом заставил меня сесть на край стула копчиком заднего прохода. Я опять не выдержал этой ужасной тупой боли и свалился без сознания». Полный текст обращения к Сталину даже читать тяжело.

Но эффекта оно не возымело. Белослудцев подписал все, что от него требовали, а Родос через несколько месяцев получил тот самый орден Красной Звезды.

Согласно показаниям и свидетельствам потерпевших, Родос избивал заключенных примерно по одной схеме – наносил удары резиновыми палками по всему телу. Избиения повторялись неоднократно, пока человек не подписывал признаний. Так произошло и с генерал-полковником А. Локтионовым. Бывший помощник Родоса Иванов дал следующие показания: «Избиение продолжалось длительное время с небольшими перерывами. Локтионов от ударов от боли катался по полу и ревел, и кричал, что он ни в чем не виноват. Во время избиения Локтионов лишался сознания и его окачивали водой».

«Прославился» Родос и своей командировкой во Львов в ходе Польского похода Красной Армии. Всего за два месяца пребывания там с оперативной бригадой НКВД были убиты многие польские граждане. Следователь был награжден именными часами.

Закат карьеры

Как вспоминал сын Родоса, его отец был фанатично предан работе: «Я просыпался — его нет, на работе, ложился спать — он все еще на работе». У него было трое детей, которым он был заботливым родителем: например, водил старшую дочь в театр, ходил с сыном на футбол. В обычной жизни Родос ни чем не отличался от обычных советских граждан.

Когда в 1946 г. его отстранили от работы, а затем перевели в Крым, он воспринял это как месть министра госбезопасности Абакумова.

В 1952 г. он был уволен и из МГБ и занял скромную должность на симферопольском телеграфе. Возможно, его бы миновали репрессии (как его коллегу Эсаулова, умершего своей смертью). Ни Л. Шварцман, ни В. Абакумов не давали против него показания. Но он направил письмо в ЦК КПСС с просьбой восстановить его в органах. В прошении было отказано, а вскоре последовал арест и обвинение в измене родине, фальсификации уголовных дел, применении пыток. Суд приговорил его к расстрелу.

Прошение о помиловании рассматривал генпрокурор СССР Р. Руденко. В заключении по делу Родоса Бориса Вениаминовича он написал: «Считая виновность Родоса в тяжких государственных преступлениях полностью установленной и не находя обстоятельств, смягчающих его вину, полагал бы необходимым ходатайство Родоса о помиловании отклонить».

Вот полная цитата из доклада Хрущева на ХХ съезде КПСС:

«Недавно, всего за несколько дней до настоящего съезда, мы вызвали на заседание Президиума ЦК и допросили следователя Родоса, который в свое время вел следствие и допрашивал Косиора, Чубаря и Косарева. Это – никчемный человек, с куриным кругозором, в моральном отношении буквально выродок. И вот такой человек определял судьбу известных деятелей партии, определяя и политику в этих вопросах, потому что, доказывая их «преступность», он тем самым давал материал для крупных политических выводов.

На заседании Президиума ЦК он нам так заявил:

“Мне сказали, что Косиор и Чубарь являются врагами народа, поэтому я как следователь должен был вытащить из них признание, что они враги”.