Новый год – новые информационные угрозы Украины

СНБО утвердил Доктрину информационной безопасности Украины. Документ определяет национальные интересы в информационной сфере. Его разработкой занималось Мининформполитики.

В документе говорится, что приоритетами государственной политики в информационной сфере являются: создание и развитие структур, ответственных за информационно-психологическую безопасность; развитие и защита технологической инфраструктуры для информбезопасности Украины; обеспечение полного покрытия территории нашей страны цифровым вещанием, прежде всего пограничных и неподконтрольных территорий.

Насколько важным было принятие данной доктрины безопасности, в эфире радиостанции Голос Столицы пояснил председатель правления общественной организации "Лига противодействия кибертерроризму и информационным войнам" Юрий Когут.

Какие главные угрозы для Украины в информационной сфере?

– Я хотел бы обратить внимание на то, что у нас до сих пор не отработан эффективный механизм противодействия киберугрозам. Отсутствует единый орган, который бы за это отвечал. Доктрина – это политический документ, он отработан в целом правильно, но он общий. Нет единой структуры, которая бы отвечала за противодействие киберугрозам. Это не армия, не СБУ, не Мининформполитики, непонятно кто. То есть сама по себе доктрина ответа на этот вопрос не дает.

Также в стране до сих пор не проведен аудит информационной безопасности государственных объектов критической инфраструктуры, которые несколько лет подряд подвергаются атакам с позиций кибертерроризма. И непонятно, чем эти атаки заканчивались, как они начинались, кто отвечает за то, чтобы объекты были защищены, какие выводы сделаны и что будем делать дальше. У нас совершенно нет связи между политикой, которая разрабатывается Мининформполитики, которая представлена в виде доктрины, и бюджетом на эти мероприятия.

Если документ, даже самый прекрасный, будет великолепно отработан, утвержден СНБО, но на это не будут выделены необходимые средства, ничего у нас не получится.

Читайте также: За 2016 год совершено 247 кибератак на госучреждения Украины

На что нужно выделять средства?

– Мы имеем пример того, как армия, которую мы с вами все кормили своими налогами, в момент начала войны оказалась недееспособной.

Почему так получилось? Потому что бюджет педантично выполнялся, деньги куда-то шли, армия в это время становилась небоеготовной.

Поэтому для того, чтобы куда-то выделять деньги и знать, сколько денег нужно, нужно в стране провести аудит информационной безопасности объектов критической инфраструктуры, делать это в понятный срок, и должен появиться в стране некий орган, отвечающий за кибербезопасность.

Мининформполитики выполняет часть функций информационной безопасности. А за все вопросы кто-то должен отвечать. И вот, если будет создан в стране единый орган, а время уже настало, который за это будет отвечать, будет он профинансирован понятными деньгами, а понятные появятся после аудита, тогда можно будет с кого-то за что-то спросить. Сегодня есть концепция, есть доктрина, а дальше что?

А не может киберполиция выполнять эту функцию?

– Нет, конечно. Она выполняет свои специфические функции. Киберполиция – это небольшая структура в системе МВД, она борется с киберпреступлениями. Это элементы, а есть и другие вопросы. Есть вопросы разработки международных юридических норм и правил борьбы с кибертерроризмом.

А где должна быть создана такая структура и кому она должна подчиняться?

– Я думаю, она должна подчиняться президенту – как верховному главнокомандующему. Это должен быть отдельный орган, который бы отвечал за противодействие киберпреступлениям и информационным войнам. Вот в доктрине прозвучал вопрос, касающийся вооруженных сил, в доктрине прозвучал вопрос, касающийся отдельных аспектов борьбы с информационными войнами. Но цельность системы мы не увидели и не увидим, потому что нет единого органа, почему я говорю, что президенту, ведь он – то лицо, которое имеет право от государства выступать на международной арене с любыми инициативами в этой сфере. Кому бы мы его не подчинили, это будет полумера, поэтому это должен быть некий орган, совершенно отделенный от СБУ, от МВД, от Мининформполитики, и уже пора ему заниматься информационной безопасностью и борьбой с кибертерроризмом.

В доктрине информационно-психологическая безопасность является одним из приоритетов. Что это значит на практике и какие структуры у нас ответственны за информационно-психологическую безопасность?

– А у нас нет структур. Для того, чтобы это сработало, должна быть построена вертикаль. В свое время за политическое воспитание военнослужащих в той армии, которая была в СССР, отвечали лица, которые были введены в штаты всех подразделений, это был замполит. Вот человек проводил политическую политику. Сегодня за эти вопросы кто конкретно в армии отвечает, где эти люди, как называются эти должности? Кому они подчиняются, кто ими командует, эти вопросы совершенно не прописаны.

То есть Мининформполитики ничего не может сделать в этом случае?

– Почему? Оно делает, оно выполняет отдельные функции. Мы в данном случае должны исходить из системного подхода и интересов государства. Мининформполитики в рамках того бюджета, который ему дают, что-то делает. Сегодня практически в мире перестали говорить об освобождении Крыма. Это чья задача: мобилизовать мировую систему общественных мнении, которые бы заставили мир вернуться к этой проблеме? Чья это функция? Наверное, Мининформполитики.

Если в мире перестали об этом говорить, кто за это отвечает? Понятно, что не президент. Отвечает Мининформполитики, которое так выстроило свою работу, что мир перестал об этом вспоминать. А если он перестал вспоминать, то и проблемы как бы нет, но это в мире нет проблемы, а для нас она осталась.

Сообщить об ошибке – Выделите орфографическую ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter