Жертвы российских войн

Сейчас жизнь в большинстве российских регионов еще можно назвать вполне сносной, но россиянам не стоит надеяться, что в случае ухудшения экономической ситуации, которая неизбежно наступит от влезания страны в новые войны, путинское правительство позаботится о них. У чекистских «элит» есть уже как минимум семнадцатилетний опыт отношения к людям, как к расходному материалу, и в последнее время он применяется все чаще.

В то время, пока российское руководство под аккампонементы пропагандистского восторга празднует одну «блестящую победу» за другой, то демонстрируя в новогоднюю ночь твиттер Дональда Трампа, похвалившего Путина, то хвастаясь новыми бомбардировками Алеппо (и тактично умалчивая о колоссальных разрушениях и гибели огромного количества мирных жителей в результате этих бомбардировок), население страны стремительно нищает и незаметно вымирает.

«Цены выросли раза в полтора на самое необходимое: к примеру, зубная щетка, которая стоила 100 рублей, теперь стоит 160. Есть, конечно, продукты с относительно постоянными ценами, но неизвестно, из чего они сделаны», — жалуется Ирина, жительница Екатеринбурга.

Читайте также: Приоткрываем завесы русского ада. Сироты России

Отдельно стоит сказать о лекарствах. В СМИ уже многократно поднималась тема катастрофической ситуации, вызванной так называемыми «антисанкциями». В частности, согласно постановлению российского правительства от 2 декабря 2015 года, в госзакупки не могут включаться иностранные лекарства, у которых есть хотя бы два российских аналога. Как отмечали СМИ, прежде всего постановление касается всех препаратов из списка жизненно важных и необходимых. При этом, если сравнивать даже одно и то же средство российского и зарубежного производства, в большинстве случаев при формально одинаковом составе последнее окажется более эффективным и безопасным.

Последствия данных мер дали о себе знать буквально через пару месяцев после вступления документа в силу. Так, еще в феврале 2016 года бывшие земляки из Екатеринбурга сообщали мне, что люди в прямом смысле слова умирают от гриппа, поскольку не могут достать необходимые препараты.

«В Кургане сейчас критическая ситуация по гриппу, «Тамифлю» (противовирусного препарата) там нет, наблюдаются проблемы и с антибиотиками. При этом свирепствует тяжелый грипп с переходом в пневмонию. Люди усиленно ищут лекарства», — рассказывала екатеринбурженка Вера Кузнецова.

Сейчас, спустя почти целый год, ситуация к лучшему не изменилась.

«Во время последней болезни заметила, что не прямо вот так вот сходу можно купить простейший парацетамол», — призналась буквально на днях другая жительница Екатеринбурга, Мария Велчева.

«В онкологии заменяют очень много лекарств, но врачи в один голос говорят, что работают эти лекарства плохо», — добавляет земляк Марии, Анатолий Свечников. «Отечественный инсулин тоже намного хуже импортного», — вторит ему Елена Шукаева.

Читайте также: Россияне оказались еще беднее, чем считалось — Независимая газета

«В России сейчас главный испуг и почти мольба: чтобы только не заболеть. От серьезных болезней, вроде онкологии или инсультов, шансов вылечиться очень мало. У неизлечимых больных ситуация еще хуже: по сообщениям знакомых работников хосписов, для паллиативных больных сократили все нормы и обезболивающих, и даже средств гигиены — вплоть до не более чем одного памперса в сутки», — рассказывает Наталья Ветрова.

Наталья сама имеет медицинское образование, и о том, как на обычных россиянах сказываются развязанные путинским режимом войны, знает не понаслышке. Будучи русской беженкой из Чечни, она лично пережила с двумя маленькими детьми и бомбардировки Грозного в начале второй Чеченской войны, и ужасы лагеря для беженцев в Ингушетии. Именно в таком лагере едва не погибла от пневмонии ее собственная дочь. Наталья уверена: российские власти без колебаний готовы принести в жертву своим амбициям огромное количество собственных граждан, как уже делали это много кратно на ее глазах.

«Чеченские беженские лагеря состояли из старых железнодорожных вагонов или брезентовых палаток. В этих брезентовых городищах, где санитария была представлена только дощатыми туалетами, жили те, кому совсем некуда было деваться, и у кого совсем не осталось средств, а таких было подавляющее большинство. За девять лет безвластия и первой войны, когда вся промышленность в республике была разрушена, и люди остались без работы, население обнищало. В эти переполненные лагеря принудительно сгоняли людей, не заботясь о том, как им там жить. В палатках люди спали на полу — не хватало кроватей. Там постоянно стоял жуткий холод, все дети были простужены и нередко умирали от переохлаждения и болезней, особенно младенцы. Как и во всех лагерях, там не было медицинской помощи и лекарств, зато жило очень много больных с хроническими и инфекционными заболеваниями. Есть было нечего, и даже хлеб привозили нерегулярно. В некоторых лагерях располагалось по две с лишним тысячи беженцев. И везде были ужасные условия, холод и издевательски редкая доставка угля», — вспоминает Наталья.

По ее словам, в дождь вся земля вокруг лагерей превращалась в грязевую жижу, по которой просто невозможно было ходить.

«Люди пытались пробираться по крутой насыпи, прижимаясь ближе к вагонам или палаткам, скользили по мокрым камням, спотыкались и падали. Туалеты в вагонах были закрыты, а наспех сколоченные дощатые туалеты находились далеко. Поход туда в распутицу превращался в целую историю, особенно для пожилых и больных… Непрекращающийся дождь не давал нам разжечь и поддерживать костер, а ведь это была единственная возможность приготовить что-то горячее», — поделилась женщина.

Напомним: речь шла не о разрушенной бомбардировками Чечне, а об относительно мирной Ингушетии. Тем не менее, по словам Натальи, беженцы были уверены: власти сознательно создавали невыносимые условия для жизни людей, устраивая таким образом незаметный геноцид выходцев из «проблемных» регионов.

Читайте также: CNN: Почему России никто не указ?

«Однажды, когда я все же добилась, чтобы меня с детьми взяли в больницу, поздно вечером мы все услышали женский крик. По коридору шла женщина с коробкой в руках, прижимая ее к себе. Она шла с невидящими, абсолютно стеклянными глазами и кричала: «Помогите! Сделайте что-нибудь, укол, хоть что-нибудь! Верните мне его! Помогите!» Увидев медсестру, женщина подбежала к ней и стала совать ей в руки коробку: «Умоляю, сделайте что-нибудь!» На это невыносимо было смотреть. Мы все, кто стоял в коридоре, понимали — ребенок мертв, но эту страшную правду не могло принять сердце убитой горем матери. Она опустилась на колени, подползала к каждому человеку в белом халате и просила помочь ее ребенку… Позже нам рассказали, что эта женщина много лет не могла родить, родила уже в сорок лет, перед самой войной. Ее муж погиб в первые дни бомбардировок, а теперь она потеряла и сына, которому было всего несколько месяцев», — рассказывает бывшая беженка.

Из самой Чечни при этом приходили страшные новости о постоянных бомбардировках городов и сел и издевательствах над мирными жителями со стороны российской армии.

«Российские военные пытали людей током, расстреливали, грабили дома, забирали мужчин и мальчишек в фильтрационные лагеря и требовали астрономических выкупов. Многие женщины рассказывали о том, что на блокпостах потоки беженцев не пропускали в Ингушетию, направляя их в лагеря на территории Чечни, прямо туда, где шли боевые действия», — вспоминает Наталья Ветрова.

Свидетельств, подобных Наталье, на самом деле огромное множество, но все эти годы они нигде не были опубликованы, и даже сегодня те, кто пытается рассказать правду о минувших событиях, очень сильно рискуют. Конечно, на сегодняшний день жизнь в большинстве российских регионов еще можно назвать вполне сносной, но россиянам не стоит надеяться, что в случае ухудшения экономической ситуации, которая неизбежно наступит от влезания страны в новые войны, путинское правительство позаботится о них. У чекистских «элит» есть уже как минимум семнадцатилетний опыт отношения к людям, как к расходному материалу, и в последнее время он применяется все чаще.

Ксения КИРИЛЛОВА

Сообщить об ошибке — Выделите орфографическую ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter