Волонтер и ветеран российско-украинской войны Ярослав Бондаренко в своем материале на своем канале Ютюб о гибели военнослужащего ВСУ Петра Семироза задал вопрос относительно контроля за табельным оружием, ошибок в работе медиа и отсутствия публичных объяснений со стороны руководства Национальной гвардии Украины.
Об этом пишет издание Лента.юа
Обстоятельства убийства военного ВСУ
По изложенной в суде версии обвинения, около четырех часов утра в Чернигове между двумя военнослужащими возник конфликт, в ходе которого пьяный майор НГУ, по данным следствия, применил табельный пистолет «Форт-12». В результате огнестрельных ранений погиб 41-летний Петр Семироз — военнослужащий ВСУ, оператор радиолокационной станции. Майор НГУ не вызвал скорую помощь и просто скрылся с места убийства.
Подозреваемому инкриминируют умышленное убийство
Ошибки медиа и путаница с лицами
Отдельное внимание Ярослав Бондаренко уделил освещению трагедии в информационном пространстве. По его анализу, в первых сообщениях медиа не было полной информации об обстоятельствах происшествия, а впоследствии возникла неразбериха относительно принадлежности погибшего и подозреваемого к военным формированиям и фамилиям.
Автор также критикует использование в отдельных заголовках фамилии «Симороз», которая могла привести к ассоциации с ветераном и общественным активистом Олегом Симорозом. Погибшим был Петр Семироз – совсем другой человек.
По подсчетам автора, он проанализировал 36 публикаций на сайтах и социальных сетях, значительная часть которых, по его оценке, была ложью и манипуляцией, и просто перепечатками, а не независимыми подтверждениями информации.
Почему командование НГУ не комментировало ситуацию?
Главным вопросом материала стало молчание руководства Национальной гвардии Украины. По утверждению Ярослава Бондаренко, с 20 по 25 октября он не обнаружил официальных комментариев Главного управления НГУ и командования Северного Киевского территориального управления о трагедии.
Автор обратил внимание на руководителя этого управления, бригадного генерала Антона Задорожного, и поставил вопрос о возможном служебном расследовании, контроле за выдачей и возвратом табельного оружия, а также мерах по поддержанию военной дисциплины.
В то же время, отсутствие публичных заявлений само по себе не доказывает покрытие подозреваемого. Ограничения по разглашению сведений досудебного расследования могут препятствовать комментированию отдельных доказательств. Однако вопросы внутренней дисциплины и организационные мероприятия остаются предметом общественного интереса.
Вопросы командной ответственности
В материале Бондаренко подчеркивает необходимость разграничивать уголовную ответственность подозреваемого и управленческую ответственность командования. Он неоднократно задает вопрос о том, как должностное лицо, ответственное за службу вооружения, могло оказаться за пределами воинской части с табельным оружием и при каких обстоятельствах произошла трагедия.
Автор также поднимает вопросы кадровой политики и возможных личных связей в военном руководстве. Однако утверждения о дружеских отношениях между должностными лицами и их возможном влиянии на кадровые решения, по приведенному в тексте описанию, не имеют обнародованного официального подтверждения и требуют отдельной проверки.
Ключевое требование автора — публичные объяснения служебного расследования, контроля за оружием и мер, принятых после гибели военнослужащего.
